В крестьянской среде издавна существовал самобытный и тёплый обычай — устраивать «помочи», от слова «помочь, подсобить». Такое обыкновение – общее между крестьянами и помещиками.
Жизнь крестьянина была наполнена тяжёлым трудом, а наём работников обходился недёшево. Потому в сложных ситуациях хозяин обращался к соседям с просьбой о помощи. «Помочи» чаще всего назначали на воскресенье или праздничный день: в будни, особенно в разгар полевых работ, у каждого хватало своих забот. Зато в праздник люди охотно откликались на зов соседа — тем более если знали, что их ждёт щедрое угощение. При этом к беднякам отношение было особым: от них не ждали обильного стола. Люди приходили помочь «Бога для», движимые чувством сострадания и общности.
Суть «помочей» заключалась не в экономии, а в том, чтобы справиться с объёмной работой в отведённые сроки. Совместный труд сплачивал общину, превращая тяжёлую задачу в общее дело.
Особой популярностью «помочи» пользовались у священнослужителей. Отказать попу считалось неприличным, отчего и родилась народная поговорка: «Угостили, как у попа на помочи».
Крестьяне проявляли находчивость, стараясь организовать «помочи» с минимальными затратами: проводили их в праздник, но ограничивались скромным угощением, чтобы сэкономить средства или откладывали на день после праздника, используя оставшиеся припасы.
Как правило, «помочи» сопровождались трапезой — это было не просто вознаграждение, но и знак благодарности, возможность пообщаться и укрепить соседские связи.
Исключение составляли «помочи» после стихийных бедствий или пожара. В таких случаях люди собирались не ради угощения, а из чувства долга и сострадания. На помощь приходили не только односельчане, но и родственники из соседних деревень — вместе они восстанавливали утраченное, поддерживая друг друга в беде.
Все мы знаем поговорку «Первый блин комом», означающую неудачное начало. Но мало кто догадывается, что первоначальный смысл этой фразы был совершенно иным и не имел отношения к кулинарным неудачам. У восточных славян первый блин был не «комом», а «комам» — так древние славяне называли духов предков. Этот блин не съедали, а относили в лес или оставляли на окне как жертвоприношение умершим родственникам. Считалось, что таким образом можно заручиться их поддержкой и обеспечить благополучие семьи. Так что, когда в следующий раз блин выйдет комковатым, знайте — возможно, это просто духи решили напомнить о себе.
Блин для тех, кого уже нет
Масленица в русской традиции – не только весёлые гулянья, катания с гор и сжигание чучела. Это ещё и время поминовения предков. Неделя перед Великим постом в народном сознании была пограничной: зима уходит, весна только приходит, мир будто замирает на переломе. И первый блин в этом ритуале играл важную роль. Его не бросали в мусор и не ругали за «ком». Его откладывали – «для дедов», то есть для умерших родственников. В некоторых губерниях блин клали на окно, чтобы души предков могли «угоститься». Где-то – относили на чердак или оставляли на пороге. А иногда – отдавали нищим с поминальной формулой, чтобы те помянули усопших.
Почему именно блин?
Блин на Масленицу – не просто еда. Круглый, румяный, горячий, он символизировал солнце. Недаром пекли их в огромных количествах, угощали соседей, родственников, гостей. Это был жест щедрости и надежды на тёплую весну. Первый блин, как самый «чистый», отдавали тем, кто стоял у истоков рода. В традиционной культуре связь с предками воспринималась буквально. Считалось, что они могут помогать живым, оберегать дом, влиять на урожай. Поэтому и угощение было не случайным.
Сегодня Масленица – это фестивали, ярмарки, блины с лососем и красочные фотозоны. Но раньше неделя имела чёткую структуру. Были «встреча», «заигрыши», «тёщины вечёрки», «прощёное воскресенье». И за весельем стояла серьёзная внутренняя работа: прощение, примирение, память. Поминальные мотивы особенно чувствовались в первые дни недели. Не случайно и блины пекли с утра – хозяйка вставала рано, замешивала тесто, топила печь. Первый блин снимали осторожно, почти торжественно. Его не пробовали, не делили на куски за столом. Он уходил «по назначению».
В старину люди с опаской относились к некоторым профессиям — считалось, что отдельные мастера «дружили» с нечистой силой и могли использовать эти связи, чтобы отомстить обидчикам. Разберёмся, кого и почему опасались на Руси.
Печь была сердцем дома и даже считалась границей между мирами, поэтому с печниками предпочитали не ссориться: верили, что обиженный мастер способен «поселить» в дымоходе кикимору. Для этого печник мог тайком замуровать в трубу пустую бутылку горлышком наружу — при сильном ветре она издавала жуткие звуки, наводя ужас на всю семью. Ещё более изощрённым «сюрпризом» был стеклянный пузырёк с небольшим количеством ртути и ломаных стальных иголок: при нагреве он начинал издавать странные звуки, которые крестьяне однозначно связывали с проделками нечистой силы.
Мельников же считали посредниками между людьми и водяным — ведь мельницы строили у воды. Чтобы мельница исправно работала, нужно было задобрить духа: мельники приносили ему жертвы — например, зёрна, хлебные крошки, горсть муки, кусочек сала, а по праздникам — даже стопку водки. Бытовало поверье, что люди, тонувшие у мельницы, — не просто жертвы несчастного случая, а плата водяному за хорошую работу. О мельниках ходили и другие легенды: якобы они могли договориться с водяным, чтобы тот не трогал плотины, или, напротив, испортить чужую мельницу. Из‑за таких верований мельницы ставили подальше от деревни, а вход на них запрещали детям и жёнам мельников.
Не меньше опасались и представителей других профессий. Пастухам приписывали способность договариваться с лешим о сохранности стада — крестьяне замечали, что пастухи нередко совершали особые обряды и читали заговоры перед выгоном скота. Гончары вызывали подозрение тем, что из куска обычной глины при помощи огня создавали великолепные кувшины: это казалось настоящим чудом, а значит, не обходилось без сговора с чертями. Столяры и плотники тоже попадали под подозрение — в работе они активно пользовались топором, который в древности считался магическим инструментом, способным «призвать» кикимору.
Почему так происходило? Всё просто: люди боялись того, чего не понимали. Глубокие знания и мастерство в какой‑либо области казались магией, а если мастер ещё и был обижен — наверняка применит свои «сверхспособности» против обидчика!
Борода на Руси: не просто растительность, а символ чести, рода и силы
На Руси мужчин встречали не по одёжке, а по бороде — её густоте и окладистости. С незапамятных времён густая борода считалась внешним отражением хорошей породы человека и его мужской силы. Безбородые зачастую оставались в бобылях, а люди с плохо растущей бородой могли столкнуться с предубеждением — их порой признавали чуть ли не вырожденцами.
Честь русского человека буквально находилась в бороде. Нанести ущерб растительности на подбородке считалось тягчайшим преступлением против личности. Ещё Ярослав Мудрый установил штраф за выдранные волосы в бороде — провинившийся должен был заплатить государству 12 гривен. При Иоанне Грозном опальных бояр подвергали позорной гражданской казни: у них выщипывали волосы из бороды. Смыть такой позор можно было лишь подвигом на войне или уходом в монастырь.
Для наших предков борода была не просто элементом внешности, а носителем глубокого символического значения. Само слово «борода» трактовали как «богатство рода»: чем гуще и длиннее борода, тем сильнее род, крепче связи между поколениями и многочисленнее потомство. Борода символизировала и храбрость: воинов не пускали в передовые отряды, пока у них не начинала расти борода. Считалось также, что мужчина — носитель духа рода, а бородатый мужчина обладает духовной силой и передаёт дух детям (в то время как мать даёт тело).
Кроме того, борода была символом власти и статуса хозяина. Мужчина в своём доме считался олицетворением Бога и носителем главной роли в семье. Безбородый мужчина, напротив, воспринимался как неспособный к созданию семьи и продолжению рода. Утрата волос на бороде могла сказаться на судьбе человека. Случайно вырванные клоки или выпавшие волосы воспринимались серьёзно: мужчина шёл на исповедь, а затем садился на строгий пост. Тех, кто добровольно избавлялся от бороды, считали одержимыми — простые люди сторонились их, опасаясь «заразиться бесами».
Так борода на Руси стала не просто модой, а целым культурным и духовным феноменом — отражением рода, чести, мудрости и связи поколений. А вы знали о таком значении бороды в русской традиции?
Сегодня люди в большинстве своем прекрасно понимают, почему происходят природные катаклизмы. Никого не удивляет ливень, гроза, сильный ветер и даже солнечное затмение. А в древности на Руси каждому из этих явлений находилось свое особое, порой весьма неоднозначное объяснение. Считающиеся сегодня суевериями поверья той поры очень сильно влияли на жизнь каждого человека. В их истинности практически не сомневались.
В Древней Руси к огню относились по-разному. Если пожар начинался от случайной искры или неосторожности, его тушили водой. Но если в дом или постройку ударяла молния, такой огонь считали «божественным», небесным.
В дохристианский период главным повелителем грома и молний считался бог Перун. Прошло время, и на смену ему пришел Илья-пророк. По всем поверьям, он передвигался по небу на колеснице, запряженной «златоогненными конями». Илья-пророк метал копья в бесов, и в этот момент происходила гроза, а гром – это грохот несущейся колесницы. Тушить такой священный огонь обычной водой считалось кощунством. Поэтому «небесный огонь» тушили… молоком. Этот ритуал должен был умилостивить разгневанное божество и потушить пламя, не оскорбив его природу.
Считалось, что самые сильные грозы – в Ильин день, 2 августа. В храмах в этот день служили молебны, в домах зажигали свечи и читали молитвы. Закрывали двери, трубы, окна, нельзя было есть и разговаривать. Наши предки верили, что в открытом рту мог спрятаться бес, мечущийся от молний Ильи-пророка. Чтобы избежать беды, скотину оставляли на лугах. Во время грозы под лавками не прятались, вся семья держалась в сенях, чтобы успеть спастись от пожара, и при этом входная дверь оставалась открытой в знак покорности Божьей воле.
Был еще один «проверенный» русский обычай. Во время буйства стихии (метели или грозы) и пожаров – звонить в колокол. Считалось, что колокольный звон является оберегом от нечистой силы, помогает потерявшимся путникам найти дорогу.
Все знают, что русалки — это прекрасные, но опасные девы, которые могут защекотать до смерти. Но как от них защититься? Оказывается, наши предки знали простое и доступное средство — обычную полынь. Считалось, что русалки настолько боятся запаха этой горькой травы, что при встрече с человеком, у которого при себе есть полынь, они останавливаются и спрашивают: «Полынь или петрушка?». Если ответить «петрушка», русалка обрадуется и защекочет насмерть. Но стоит сказать «полынь», как она с досадой воскликнет: «Прячься под тын!» (то есть под забор) и убежит прочь. Так что в Троицкую неделю, когда русалки особенно активны, запасаться полынью было жизненно необходимо.
Подробнее о традициях народов России читайте в книгах:
- Терещенко, Александр Власьевич. История культуры русского народа / А. В. Терещенко. - Москва : Эксмо, 2008. - 736 с.
- Чуваши: этническая история и традиционная культура / авторы-составители: В. П. Иванов, В. В. Николаев, В. Д. Димитриев. - Москва : ДИК, 2000. - 95 с.
- День народного единства : биография праздника / [авторы: И. Л. Андреев [и др.]. - Москва : Дрофа, 2009. - 351 с. ; 20 см.
- Князья Пожарские и нижегородское ополчение: род князей Пожарских от Рюрика до наших дней / автор-сост. А. Н. Соколов. - 2-е изд., испр. и доп. - Нижний Новгород ; Саранск : Красный Октябрь, 2006. - 236 с.
- Соколов, Александр Николаевич (митрофорный протоиерей). Род Мининых и князь Дмитрий Пожарский / А. Н. Соколов. - издание исправленное и дополненное. - Нижний Новгород : [б. и.], 2007. - 328 с.
- Забылин, Михаил. Русский народ: его обычаи, предания, обряды и суеверия / М. Забылин. - Москва : Эксмо, 2008. - 608 с. 6. Русская семья: от рождения к вечности / редактор-составитель Т. Г. Кислицына. - Москва : Белый город, 2008. - 359 с.
- Вардугин, Владимир Ильич. Русская одежда: история народного костюма от скифских до советских времён / В. И. Вардугин. - Саратов : Детская книга, 2001. - 352 с.
- Милюков, Павел Николаевич. История русской нации / П. Н. Милюков. - Москва : Эксмо, 2008. - 863 с. : ил. - (Энциклопедии России).
- Гумилев, Лев Николаевич. От Руси до России : очерки этнической истории / Л. Н. Гумилев. - Москва : Рольф, 2000. - 318 с. : иллюстрации.
- Забелин, Иван Егорович. История русской жизни с древнейших времен / И. Е. Забелин. - Москва : Эксмо, 2008. - 607 с.
- Народы Российской империи : энциклопедия / ред. С. Н. Южаков. - Москва : Белый город, 2008. - 258 с.
- Брокгауз, Фридрих Арнольд. Россия : иллюстрированный энциклопедический словарь / Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. - современная версия. - Москва : Эксмо, 2007. - 703 с.
- Аблязов, Камиль Алимович. Историческая судьба татар : в двух томах / К. А. Аблязов. - Саратов : Научная книга, 2012.
- Иванов, Лукиян Иванович. Чуваши: формирование этнографических групп и подгрупп (на территории Чувашии) : заметки краеведа / Л. И. Иванов. - Чебоксары : Книжное издательство, 2012. - 142 с.
- Жачева, Евгения Николаевна. Чувашская вышивка : советы мастерицы / Е. Н. Жачева. - Чебоксары : Книжное издательство, 2011. - 95 с.
- Бурдейный, Михаил Алексеевич. Искусство керамики / М. А. Бурдейный . - Москва : Профиздат, 2005. - 102 с.
- Народные художественные промыслы / под общей редакцией О. С. Поповой. - Москва : Легкая и пищевая промышленность, 1984. - 191 с.
- Котова, И. Н. Русские обряды и традиции : народная кукла / И. Н. Котова, А. С. Котова. - Санкт-Петербург : Паритет, 2024. - 222, [1] с. : иллюстрации.
- Костомаров, Николай Иванович. Домашняя жизнь русского народа : утварь, одежда, пища и питье, здоровье, болезни, нравы, обряды, прием гостей, верования / Н. И. Костомаров. - Москва : Эксмо, 2008. - 671 с.
- Семёнова, Мария. Мы - славяне! : популярная энциклопедия / Мария Семёнова. - Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2008. - 560 с.
- Коринфский, Аполлон. Народная Русь : сказания, поверия, обычаи и пословицы русского народа / Аполлон Коринфский. - Москва : Белый город, 2008. - 591 с.
- Даль, Владимир Иванович. Пословицы, поговорки и присловья русского народа / В. И. Даль. - Москва : Эксмо, 2008. - 895 с.
- Святополк-Мирский, Д. П. История русской литературы с древнейших времен по 1925 г. : энциклопедия / Д. П. Святополк-Мирский ; [перевод с английского Р. А. Зерновой]. - Москва : Эксмо, 2008. - 606 с.
